«Если бы по каким-либо причинам мне пришлось оставить работу, я стала бы не очень счастливым человеком», — признается Зумруд Рустамова, жена помощника президента Аркадия Дворковича. За 2008 г. она заработала больше остальных «кремлевских жен» — 27 млн руб. Это ее зарплата заместителя гендиректора компании «Полиметалл» и бонус за 2007 г., а также доходы от работы в советах директоров других компаний. 39-летняя Рустамова 10 лет проработала на госслужбе, куда попала сразу после института. «Я стала чиновником в 25 лет, — рассказывает она. — Во время учебы в аспирантуре Московского экономико-статистического института стала искать новую работу. Прочла в газете объявление, что проводится конкурс на замещение вакантных должностей в Госкомимуществе, подала документы, прошла конкурсный отбор, стала специалистом первой категории». На тот момент Госкомимущество сильно отличалось от прочих министерств, вспоминает она, было много интересных креативных людей. «На нас в других министерствах смотрели с недоумением, а мы были несколько наивными в хорошем смысле, это помогало нам многое делать, мы верили, что горы можно свернуть, — вспоминает бывшая чиновница. — Сегодня, по-моему, госслужба другая: не стоит махать шашкой наголо». Спустя два года Рустамова возглавила департамент методологического обеспечения Госкомимущества, который разрабатывал нормативную базу по приватизации и управлению госсобственностью, земельной реформе, регулированию оценочной деятельности.

В 1999 г. тогдашний глава РФФИ Игорь Шувалов предложил Рустамовой стать его заместителем. Через год она вернулась в Минимущество уже заместителем министра и вскоре познакомилась с будущим мужем. «Аркадий [Дворкович] был заместителем министра экономического развития [Германа Грефа]. В кабинете у Германа Оскаровича мы первый раз увиделись», — вспоминает Рустамова. Весной 2001 г. она и молодой симпатичный замминистра оказались на конференции в Германии, а через три месяца они поженились. Рустамова решила уйти с госслужбы в 2004 г.: после 10 лет чиновничьей карьеры захотелось попробовать себя в реальном секторе, да и семье нужны были деньги. «К тому моменту у нас родился сын, а мы все еще жили у моих родителей, — вспоминает она. — Мы решили с Аркадием, что один из нас должен уйти со службы. У него были серьезные перспективы, а для меня интересных направлений в госсекторе не было: тема приватизации стала менее актуальной. Я уже не мечтала о карьере госчиновника, мне хотелось качественных изменений».

Поэтому предложение хорошего знакомого — президента СУЭК Владимира Рашевского оказалось как нельзя кстати. В то время начиналось реформирование СУЭК, и Рустамова решила, что сможет быть полезной. К тому же за месяц в СУЭК она зарабатывала больше, чем в министерстве за год, а времени на семью оставалось больше. «После рождения ребенка я поняла, что больше не могу и не хочу работать сутками», — признается она. Предложение Рашевского о работе было не единственным. «Когда я начала искать работу, был ряд предложений, — говорит Рустамова, — я прекрасно понимала, что это не только потому, что я “талантливый” менеджер. Если ты 10 лет отработал на госслужбе, естественно, у тебя есть какие-то связи и ты умеешь ими пользоваться, но это тоже мой актив». В СУЭК этого не требовалось, вопросами GR занимался другой заместитель, который «прекрасно справлялся со своей работой», рассказывает Рустамова.

В 2005 г. она родила второго сына, и потом друг их семьи Юрий Исаев предложил выйти на работу в Российский банк развития, который он тогда возглавил. Правда, через год ей пришлось покинуть банк вместе с Исаевым, и она пришла в «Полиметалл». На вопрос, многие ли считают, что ее назначения связаны с должностью мужа, пожимает плечами: «Бывает и так, но что с этим сделаешь?» «Полиметалл» — не самая крупная компания в России, отмечает она, там нет проблем, которые нужно было бы решать при помощи мужа или его коллег. По словам Рустамовой, со стороны к ней часто приходят с разными просьбами: кого-то обманули с квартирой, кого-то — по бизнесу, а кто-то столкнулся с серьезными бюрократическими препятствиями и не может добиться решения. «И если я понимаю, что должна помочь, то могу обратиться не только к мужу, — говорит она. — Если вижу, что человек преследует личные, корыстные интересы, то отказываю. Для чего столько лет работать над своей репутацией, чтобы потом поставить на ней крест?» По госслужбе она не скучает: «У нас двое детей. Сегодня работа позволяет проводить с ними все выходные, а в министерстве у меня было на семью полдня в неделю». Хотя работа требует много времени, Рустамова все же предпочитает работать и «немного» жалеть о том, что недостаточно времени уделяет детям, чем наоборот.

«Я согласна, что доходы членов семьи чиновников и их источники могут быть открыты, — говорит жена помощника президента. — Хотя мне было не очень приятно, что мой доход обсуждают, я не была к этому готова. Но поскольку мой муж чиновник, общество имеет право знать о какой-то части его и моей личной жизни. Мне только непонятно, какая обществу разница — “Лексус” у чиновника или “Мерседес”? Если доходы задекларированы, значит, и источники их получения законны. Вряд ли кто-то станет декларировать доходы непонятного происхождения». Должны ли чиновники показывать свои расходы? Только если они явно не совпадают с доходами, считает Рустамова.

Ирина Тинтякова: «Я ссылалась на статус мужа»

Супруга вице-премьера, министра финансов Алексея Кудрина — экстремал по характеру. Любит сноуборд, мечтает прыгнуть с парашютом и заняться кайтсерфингом, а в прошлом году села на мотоцикл. «Чуть не умерла от страха, — вспоминает она, — у меня много энергии, ее надо куда-то тратить». Тинтякова познакомилась с Кудриным в середине 1990-х, когда работала референтом у Андрея Трапезникова, на тот момент пресс-секретаря Анатолия Чубайса. В прошлом году она заработала 223 000 руб. от «сотрудничества с информационным агентством». «Неполный рабочий день, неполная ставка, я занимаюсь статистической работой — аккумулирую информационные потоки и провожу сравнительный анализ по различным отраслям», — рассказывает жена министра, не называя работодателя. Зато широкой публике более известен созданный Тинтяковой благотворительный фонд «Северная корона», который помогает детям из детских домов и интернатов. По словам Тинтяковой, ей это не приносит ни копейки, но благотворительность доставляет ей «колоссальное удовольствие».

Учредить фонд Ирина Тинтякова решила после того, как у нее появился сын Артем: «Я стала обращать внимание на проблемы, которые есть у детей. Захотелось сделать что-то полезное для них». В 2000 г. она начала обзванивать своих знакомых, друзей с предложением поучаствовать в жизни детей из детских домов и школ-интернатов. Многие согласились, но Тинтякова поняла, что это будет разовая помощь, а ей хотелось организовать поступления пожертвований на постоянной основе. Тогда она и учредила «Северную корону» вместе с Еленой Войцехович и Марией Маргевич. По ее словам, первоначального капитала не было. Они написали программу фонда и стали подавать на гранты в ЮНИСЕФ, Caf и Красный Крест, но только 5% заявок от «Северной короны» удовлетворялось. «Я искала по интернету крупные российские и западные компании, у которых был выделен бюджет на благотворительность, — вспоминает Тинтякова, — звонила, договаривалась, приходила на встречи». По словам Ирины, всю работу она проводила самостоятельно, не прибегая к помощи мужа. «Вдруг возникнут обязательства, зачем это нужно?» — объясняет она. Она уверяет, что никогда не лоббировала интересы своих друзей и знакомых: «Ко мне не подойдешь с просьбой что-то пролоббировать. Я никогда не обсуждаю подобных вопросов и всегда держу дистанцию. Все мои друзья знают меня не потому, что я чья-то жена, и с просьбами помочь ко мне не обращаются». Но в начале своей деятельности супруга министра финансов, по ее признанию, использовала административный ресурс: «В крупных компаниях, особенно иностранных, меня принимали потому, что я ссылалась на статус мужа. Если бы я пришла с улицы, со мной бы не разговаривали. А так меня принимали, выслушивали и помогали».

Несмотря на кризис, дела у «Северной короны», по словам супруги Кудрина, идут хорошо — годовой бюджет фонда равняется $150 000-250 000, 80% средств идет на помощь детским домам и только 20% — на административные расходы. Сейчас под кураторством «Северной короны» более 130 детских домов и интернатов в 24 регионах России, есть филиалы в Нью-Йорке и Лондоне, в планах — открытие офиса в Париже. «Наши филиалы открываются для проведения фандрайзинговых мероприятий. Западные компании чаще и легче отзываются», — объясняет жена Кудрина. «Я не человек бизнеса, я не могу пойти и сделать деньги, да и найти бизнес по душе мне очень трудно», — говорит Тинтякова. Один раз она попробовала себя в роли бизнес-леди, став в 2002 г. учредительницей «Валентин Юдашкин груп». С Юдашкиным ее связывает давняя дружба, и они решили создать совместную компанию для производства одежды casual, но дело не пошло. «Зачем быть балластом? Я ничего не могла принести Вале, — признается Тинтякова, — он из-за дружбы мне предоставил в пользование минимальный процент, который я потом ему вернула». Несколько лет назад Ирина решила еще раз попробовать себя в коммерции и создала Центр анализа и прогнозирования, чтобы предоставлять услуги по рекламе и PR, но и этот проект не пошел. Сегодня Тинтякова занимается созданием общей базы данных между детскими домами, чтобы они могли обмениваться необходимыми товарами.

Наталия Дубовицкая. Специалист по связям с общественностью

Жена первого заместителя главы администрации Владислава Суркова Наталия Дубовицкая заработала в прошлом году 16,8 млн руб. Она заместитель генерального директора по связям с общественностью ОАО «Группа промышленных предприятий РКП». «Но Наталия Васильевна не общается с прессой из-за статуса своего мужа», — объяснила «Ведомостям» сотрудница ГПП РКП. В чем же тогда заключается работа Дубовицкой, она объяснить не смогла. Со своим будущим супругом Наталия познакомилась еще в банке «Менатеп», где Сурков занимал руководящие должности в 1991-1996 гг. Дубовицкая была секретарем Суркова, вспоминает его бывший начальник Леонид Невзлин: у Невзлина с Сурковым была общая приемная с двумя секретарями в арендуемом офисе на Тверском бульваре. «Дубовицкая жила где-то рядом на Тверской, — рассказывает Невзлин. — Вежливая, предупредительная, всегда в хорошем настроении. Молодая, симпатичная, влюбленная в своего шефа». В 1998 г. Дубовицкая ушла из «Менатепа» и занялась дизайном интерьеров. Она возглавила фирму «Мастерская изящных решений XXI век», где проработала до 2006 г.

Сегодня Дубовицкая занимается крахмальным бизнесом. ГПП РКП зарегистрирована в июле 1998 г., ее акции были распределены поровну между учредителями — ОАО «Крахмало-паточный завод «Новлянский» и ОАО «Ибредькрахмалпатока». На тот момент гендиректором ГПП РКП был Михаил Одинцов (с января 2001 г. стал сенатором СФ), а вскоре эту должность, по данным СПАРК, занимал уже Андрей Иваницкий (один из совладельцев Промрегионбанка). Иваницкий и Одинцов были акционерами КПЗ «Новлянский» и «Ибредькрахмалпатоки» (Иваницкий — до 2004 г., Одинцов — до 2005 г.), и оба они давние знакомые Владислава Суркова. Одинцов учился вместе с Сурковым в МИСиС, а Иваницкий был соучредителем производственно-коммерческого ООО «Аванкорп» (разработка, производство и продажа товаров народного потребления) вместе с Сурковым и Александром Косьяненко (бывший гендиректор ТД «Перекресток», тоже учился в МИСиС). «Аванкорп» был зарегистрирован по адресу прописки Суркова.

Его жена Наталия Дубовицкая появилась в составе акционеров «Новлянского» в 2004 г. (в марте 2004 г. ее доля — 19,91% акций, а в марте 2009-го — 19,97%), а «Ибредькрахмалпатоки» — в 2006 г. (к ней перешло 18,74%, а в сентябре 2008 г. ее доля — 23,73%). А Одинцов вышел из состава акционеров этих заводов. Осенью 2006 г. комиссия Совета Федерации по взаимодействию со Счетной палатой рекомендовала утвердить сенатора Одинцова в должности аудитора Счетной палаты, и 16 ноября 2006 г. он занял место аудитора, освободившееся после отставки Владимира Панскова. Этим назначением Одинцов обязан своей давней дружбе с замглавы президентской администрации Сурковым, говорил ранее в интервью «Ведомостям» политолог Александр Кынев. «Сурков активно лоббировал Одинцова на должность аудитора, причем ему пришлось преодолеть ряд сложностей: Миронов и Грызлов выдвигали своих кандидатов. И Одинцов в итоге был избран не с первого раза в результате большого давления со стороны администрации президента» — говорит политолог Михаил Тульский. Сам Одинцов, находящийся в командировке, не стал отвечать на переданные ему через помощников вопросы «Ведомостей».

А бывший партнер Суркова по ООО «Аванкорп» Иваницкий сотрудничает с женой замруководителя администрации президента еще и в нефтегазовом бизнесе.

По данным ЕГРЮЛ на февраль 2008 г., Иваницкий и Дубовицкая — совладельцы ООО «Прогресс б», которое было зарегистрировано в 2005 г. в Геленджике. Основной вид деятельности ООО «Прогресс б» — добыча сырой нефти и природного газа, ему принадлежит 90% ООО «Промрегион-юг», выигравшего в 2006 г. конкурс на формирование пакета предварительной геологической информации по Бейсугскому участку недр в Краснодарском крае. Запросы, направленные в приемную Суркова, РКП и пресс-секретарю президента Наталье Тимаковой, остались без ответа.

Ольга Шувалова. Самая богатая


Судя по обнародованным декларациям, Ольга Шувалова — самая богатая среди всех супруг членов правительства и высокопоставленных сотрудников администрации президента. Она задекларировала доход в 364,7 млн руб., что в 76 раз больше доходов мужа. В секретариате Шувалова отказались от комментариев. «Вы лучше обратите внимание на то, что Игорь Иванович — честный и не стал скрывать свои доходы», — заявил сотрудник секретариата. В 2002 г. Ольга Шувалова дала единственное интервью «Профилю», где призналась: «Мечтаю когда-нибудь вернуться к работе по специальности». Она вместе с мужем закончила юрфак МГУ: познакомились в 1988 г. «на картошке». В 2002 г. Шувалова работала в «АЛМ-фельдманс», контролируемой Александром Мамутом. Ее муж сотрудничал с этой фирмой раньше: с 1993 по 1995 г. Шувалов работал старшим юрисконсультом АОЗТ «АЛМ-консалтинг», а с 1995 по 1997 г. — директором адвокатского бюро АЛМ.

Но сотрудник «АЛМ-фельдманс» рассказал «Ведомостям», что последние два года Ольга не работает в этой компании и доходов там не получает. Представитель вице-премьера ранее говорил, что Ольга Викторовна нигде не работает и заработка не имеет. По данным СПАРК на май 2004 г., Шувалова владела 100% ООО «Арбатауэр» (оптовая торговля и финансовое посредничество) с уставным капиталом 5 млн руб. Сейчас оно ликвидировано, но, как следует из результатов государственной кадастровой оценки земель Московской области, ООО владело земельным участком в 76 300 кв. м в Одинцовском районе (кадастровая стоимость — 39,3 млн руб.). Также в Одинцове зарегистрировано учрежденное «Арбатауэром» и Шуваловой некоммерческое партнерство по эксплуатации жилых домов и благоустройству придомовой территории «Заречье-4». Такое же название у бывшей госдачи на Сколковском шоссе, проданной корпорацией «Госинкор» коммерческим структурам. Бывший коллега Шувалова объяснил высокие доходы неработающей жены вице-премьера тем, что она получает доходы от «портфельных инвестиций в ценные бумаги». А по словам сотрудника секретариата первого вице-премьера, капитал для инвестиций заложил сам Шувалов: до 1997 г. он занимался бизнесом и при переходе на госслужбу весь бизнес зарегистрировал на жену.

С 1993 по 1997 г. Шувалов работал старшим юристом и директором адвокатского бюро «АЛМ-консалтинг», в мае 1995 г. стал одним из учредителей АООТ «Сталкер» (оптовая торговля), в августе — ОАО «Фантейм» (риэлторская деятельность), в октябре 1996 г. — ЗАО «РЭНДО» (производство и продажа товаров народного потребления), в декабре 1996 г. он был одним из учредителей ЗАО «ОРТ-КБ» (компания объединила капиталы банков — держателей акций АО «ОРТ»). Следов «Сталкера» найти не удалось. «Фантейм» был исключен из ЕГРЮЛ в феврале 2006 г. РЭНДО пока существует, но учредителем значится ее нынешний гендиректор Олег Пенкин (по данным СПАРК, в 1999 г. чистый убыток фирмы — 1000 руб.). Сейчас учредители ОРТ-КБ — пять компаний, которые зарегистрированы на Кипре и в Латвии. Самая большая чистая прибыль ОРТ-КБ в последние пять лет была получена в 2007 г. и составила немногим более 28 млн руб. По мнению управляющего партнера УК «Третий Рим» Андрея Мовчана, доходность свыше $10 млн можно получить с портфеля активов не менее $25 млн, а в 2008 г. такую сумму можно было заработать тремя способами: «Самый простой вариант — вовремя встать в короткую позицию по акциям или по нефти в размере около $25 млн. Примерно с таким же по объему портфелем бумаг можно было заработать $10 млн в первой половине года, когда акции росли. Либо на валютной позиции, например взяв деньги в рублях и инвестировав их в валютные структурные продукты на российские ценные бумаги». Другой инвестбанкир предположил, что получить такую прибыль с учетом падений на рынке было крайне трудно, скорее всего — это весь доход от продажи акций и облигаций. Российский фондовый рынок достиг исторического максимума в мае 2008 г., а в июле началось падение, переросшее в обвал в сентябре.

«Ведомости» дважды направляли запрос Шувалову: «Поскольку вы уже более 10 лет состоите на государственной службе, а высокий доход вашей супруги вызывает предположение о наличии у нее долей в бизнесе, мы бы хотели получить разъяснения, снимающие вопросы о возможном конфликте ваших интересов в связи с бизнесом либо инвестициями вашей супруги». Все, что подлежит опубликованию, уже опубликовано на сайте правительства, а остальная информация может быть предоставлена только с согласия самой Ольги Викторовны, всю необходимую информацию она ежегодно предоставляет в налоговые органы, ответил на это представитель пресс-службы правительства. Связаться с Шуваловой не удалось, а сам Шувалов не комментировал бизнес супруги.

Ирина Шойгу. Строитель

Задекларированный доход за 2008 г. у супруги главы МЧС Сергея Шойгу Ирины 2,1 млн руб. Со своим будущим мужем она познакомилась на первом курсе строительного факультета Красноярского политеха, а на пятом они зарегистрировали брак. В 2002 г. Ирина Шойгу возглавила фирму «Экспо-ЭМ», занимающуюся бизнес-туризмом, но проработала там около года. В «Экспо-ЭМ» подтвердили, что Шойгу там работала, но от более подробных комментариев отказались. Сейчас Ирина занимается девелопментом. Она один из учредителей ООО «Барвиха, 4», зарегистрированного в октябре 2006 г. в Одинцове, говорится в ЕГРЮЛ. Это подтвердил и сотрудник «Барвихи, 4». 25% «Барвихи, 4» — у «Гранд лэнд», а еще 75% — у Ирины Шойгу, сына губернатора Санкт-Петербурга Сергея Матвиенко и еще одного предпринимателя, говорит гендиректор «Гранд лэнда» Наталия Новицкая. К 2012 г. «Барвиха, 4» планирует возвести на пересечении Подушкинского и Рублево-Успенского шоссе бизнес-центр класса А, сообщила она. Предварительная стоимость проекта — 1 млрд руб., уже инвестировано 40 млн руб. Сейчас ведутся переговоры о кредите со Сбербанком.
Мужской бизнес

Солидными доходами за прошлый год могут похвастаться супруг министра сельского хозяйства Елены Скрынник Дмитрий Белоносов и супруг министра экономического развития Эльвиры Набиуллиной Ярослав Кузьминов. За 2008 г. Белоносов заработал свыше 22 млн руб. Он работает в медицинской сфере и является учредителем «Русмединвест-М», зарегистрированной в феврале 1998 г., следует из ЕГРЮЛ. «Русмединвест-М» производит медицинскую диагностическую и терапевтическую аппаратуру. Эта же компания, по данным СПАРК на 1 июля 2009 г., владела 90% медицинской лизинговой компании «Медлизинг», которая занимается лизингом медтехники. Ее чистая прибыль по итогам прошлого года составила 896 000 руб., а выручка — свыше 28 млн руб., говорится в СПАРК. Белоносов — основной владелец компании, подтвердил сотрудник «Медлизинга». В 2000 г. «Медлизинг» был награжден дипломом ассоциации «Рослизинг», председателем которой является Скрынник, говорится на сайте ассоциации. В «Медлизинге» говорят, что в офисе Белоносов появляется редко и его проще застать в эстетическом центре Swiss Perfection — представительстве швейцарской клиники La Prairie в России. В эстетическом центре «Ведомостям» подтвердили, что Белоносов является его собственником.

Источники своего дохода за прошлый год — более 11 млн руб. — ректор ГУ-ВШЭ Ярослав Кузьминов не раскрывает. С будущей женой Кузьминов познакомился в середине 80-х гг. Набиуллина училась в аспирантуре на кафедре истории народного хозяйства и экономических учений МГУ, а он там преподавал. Бизнесом он, по его словам, не занимается: «Я давно руковожу учебным заведением с широкими бизнес-связями, а участвовать параллельно в бизнес-проектах — это наносить урон репутации». С коллегами по ВШЭ Кузьминов учредил Фонд управления целевым капиталом ГУ, а также некоммерческую организацию «Русский институт».
Без доходов

Супруга российского президента Светлана Медведева за 2008 г. не задекларировала никаких доходов, но хранит на своем банковском счету 135 100 руб. В 2007 г. она возглавила попечительский совет национальной программы «Духовно-нравственная культура подрастающего поколения России» и участвует в организации фестиваля детского православного кино «Лучезарный ангел».

В подготовке статьи участвовали Ольга Петрова, Наталья Костенко, Виктория Сункина, Оксана Шевелькова

- Был ли, на ваш взгляд, правомерным запрет ДПНИ как экстремистской организации?

- На мой взгляд, запрет организации на официальном уровне – это какой-то прошлый век, совершенно не учитывающий современных реалий развития общества, социальных связей и сетевого взаимодействия. Когда запрещают организацию, думают, что вместе с ней можно автоматически запретить людей – с их взглядами, мыслями, действиями. И всегда очень «неожиданно» выясняется, что и после запрещения организации люди никуда не деваются и продолжают свою деятельность. Поэтому запрет организации – бессмыслица, которая никак не достигает тех целей, которые пытается так неуклюже решить власть.

- Похоже, что национализм после Манежки становится другим важнейшим трендом в избирательной кампании. Как власть может использовать эту карту? Есть ли шанс заявить о себе у тех националистических сил, что неподконтрольны кремлевским башням?

- Националистическая линия играет сейчас только на сценарий «ухода Кавказа», то есть на развал страны. Иных сценариев в нынешний момент – нет. Именно поэтому власти так сопротивляются этой теме, боясь, что она может стать катализатором этих процессов. Использовать эту тему власть сама побоится, поскольку в таком случае она не сможет контролировать процессы, которые запустит.

- Нет ли ощущения, что в области «борьбы с экстремизмом» при Медведеве, декларирующем, что «свобода лучше, чем несвобода», ситуация стала хуже, чем при Путине? Число обвиняемых по экстремистским статям неуклонно растет, а сами обвинения становятся все нелепее. Взять хотя бы пример дела питерских активистов «Другой России», в рамках которого уже 12 человек преследуются даже не за какие-то акции прямого действия, а просто за политическую деятельность – ходили на собрания, платили взносы…

- Деятельность борцов с экстремизмом – центров «Э» - не имеет отношения к заявленному Медведевым тезису о том, что «свобода лучше несвободы». Это две параллельные реальности – слова президента, греющие душу либеральной публике, и деятельность бывших подразделений по борьбе с организованной преступностью, которые резко преобразовались в «Центры «Э». За последние годы Центры Э «встали на ноги», набрались опыта, «набили руку», поэтому и дел по экстремизму становится все больше и «гребут» под них уже всех, кого только можно. Я бы эти два процесса не увязывала. Я вообще считаю, что пора поднимать широкую общественную кампанию против 282 статьи и деятельности «Центров «Э», поскольку и то и другое наносит только вред.

- Полтора года назад вы говорили о поддержке программы модернизации страны и о том, что «оппозиции надо сыграть на опережение, чтобы Медведев в результате не остался «единственным реформатором». Как все это видится сегодня? Какую оценку вы бы дали деятельности «реформатора» и «модернизатора» к концу его первого президентского срока?

- Когда Медведев только заявил курс на модернизацию, я писала о том, что оппозиции надо срочно перехватывать этот лозунг, чтобы не оставаться в позиции «вечного недовольного». Ведь у людей есть запрос на перемены, и было бы глупо отдавать этот запрос только на откуп Медведеву. Тем более, уже тогда было понятно, что до реальной модернизации, заключающейся в изменении политических и общественных институтов, дело не дойдет. Но оппозиция проворонила этот момент – а могла бы перетянуть на свою сторону значительную часть людей, которым недостаточно только критики и которым нужен драйв перемен, направленный в будущее. И сейчас бы оппозиция имела массу козырей, критикуя Медведева за то, что модернизация, по сути, осталась только красивыми словами.

Медведев – «президент по мелочам», пусть и важным. Ему удалось добиться некоторых изменений, действительно важных и позитивных, как, например, возможность не арестовывать обвиняемых в экономических преступлениях до суда (правда, вокруг этой прогрессивной нормы тут же вырос «коррупционный нарост», но это уже специфика системы). Важен и начавшийся сейчас вывод чиновников из советов диреткторов крупных компаний: действие правильное, хотя тут тоже ясно, что люди найдут возможность блюсти свои интересы каким-то иным путем. Однако глобальных перемен Медведеву добиться не удалось.

Сейчас мы имеем дело с совершенно другой ситуацией. Вот уже пару месяцев мы видим явные признаки войны между стороной Путина и стороной Медведева. Как бы их не скрывали, все равно всё вылезает наружу. Это уже предвыборная лихорадка, поэтому здесь потребуются орудия посильнее тезиса о модернизации.

- Раньше вы активно участвовали в политической деятельности в рамках ОГФ, но в последнее время сосредоточились на экспертной работе. Почему вы не вошли ни в движение «Солидарность», ни в Партию народной свободы, ни в какие-либо другие оппозиционные организации? Разочаровались в политике?

- Я считаю, что в нынешней системе это бессмысленно и при этом отнимает кучу времени и сил. Ни одна оппозиционная партия все равно не будет зарегистрирована, поэтому я сосредоточилась на работе, которая имеет политический смысл, но не связана с политическими организациями.

- Есть ли шанс, что события в России будут развиваться по образцу арабских жасминовых революций?

- Для массовых народных волнений наше общество пока не созрело. По моим расчетам и наблюдениям, общество созреет как политический субъект и осознает себя таковым только года через 3-4 – такова скорость его развития сейчас. Однако серьезные политические события, скорее всего, случатся раньше. Я думаю, они будут спровоцированы внутриэлитной разборкой, войной между разными группами бюрократии, поддержанными бизнесом. Так что общество просто может оказаться не у дел.