Отряд милиции особого назначения (ОМОН) создавался для выполнения опасных заданий в городских условиях. Для захвата и ликвидации особо опасных преступников. Но операции по захвату преступников ушли в историю вместе с 90-ми годами. Приоритетные задачи бойцов изменились. Как? Вот пара примеров. В конце прошлого года в ресторане неподалеку от ЦУМа Дмитрий Медведев решил устроить неформальный обед для высокопоставленного иностранного гостя. Нам тот обед обошелся в четыре дня, ровно столько мы дежурили возле ресторана. ОМОН снизу, ФСО — по крышам. По телевизору обед показали, а наши четыре «Урала», припаркованные тут же, нет. Прокляли мы тогда этот его обед. А он (президент) — довольный. Видели его, как эту стенку. Мы стояли на другой стороне дороги. Но перекрытия по случаю приезда высоких гостей для нас все же редкость. Три наших наряда постоянно стоят у Кремля, один — на площади у мэрии на Тверской, 13. Один всегда в резерве — на случай чего-то непредвиденного. Постоянный патруль дежурит на Манежной площади. Если человек что-то нарушил, совершил мелкое хулиганство или преступление, его надо задержать, доставить в УВД «Китай-город», оформить. А если человек ничего не сделал, за что его оформлять? Но один сотрудник должен за смену троих задержать. Если их нет, нарисуй, но чтобы отчет в ГУВД выглядел красиво. В итоге в УВД «Китай-город» бомжи оказываются по 12 раз за неделю — за мелкое хулиганство. И никакие слова об отмене «палочной системы» ситуации не меняют. В 2008 году московский ОМОН якобы задержал, доставил и выписал штрафы 40 тыс. граждан. Это небольшой город в провинции! В начале 2009 года было селекторное совещание, где сказали: «В этом году должны оформить никак не меньше 40 тыс.» Лет через 10 пол-Москвы оформим.
Не выполняешь план, отказываешься делать приписки — теряешь часть зарплаты. Наш командир батальона полковник Сергей Евтиков говорит: «Если у вас не будет задержанных, вы не будете получать полноценную зарплату». Зарплата сотрудника ОМОНа — 15–16 тыс. рублей. Плюс надбавка от мэра Москвы 10 тыс. рублей. Вот этой надбавки и лишают. Для приезжих 26 тыс. — деньги весьма приличные, а москвичей у нас очень мало. Полковник Евтиков еще в 2005 году сказал: «Нам не нужны москвичи, они задают слишком много вопросов. Нам нужны иногородние, верные и тупые». Иногородние послушнее, они живут в общежитии, то есть зависимы от начальства, а значит, лишних вопросов задавать не будут.
Тупыми, тут полковник прав, руководить проще. Да и много ли надо ума, чтобы махать резиновой палкой? Что нам — бомбу разминировать или террористов захватывать? Две тысячи человек (бойцов ОМОНа. — The New Times) в Москве, основная задача которых — махать дубинкой. К нам приезжают французы опыт перенимать — они так не могут арабов разогнать в Париже, как мы здесь, — и удивляются: 2 тыс.— это же целая воинская часть, куда вам столько? А есть ведь еще подмосковные части: подольский ОМОН, щелковский, которые курирует лично министр внутренних дел.



"Разнесите этот рынок. Вам добро дают "

Наш командир и его заместители так себя дискредитировали — натуральные «оборотни в погонах», что один из нас полковнику Евтикову сказал: «Вы недостойны носить звание полковника милиции». В 2008 году в Департамент собственной безопасности пришла жалоба — в отряде было 9 офицеров с липовыми дипломами. Диплом физкультурного техникума в Новомосковске можно было купить у комбата за 22 тыс. рублей. Чтобы стать командиром роты, надо заплатить комбату $5 тыс. Зарплата, по словам тех, кто платил, после этого вырастает в 4 раза, с 25 до 100 тыс.
Батальон превратили в структуру по зарабатыванию денег. Конфликт с руководством вышел в открытую стадию после того, как весь наш взвод отказался разгонять митинг местных жителей у торгового центра «Москва», куда перебрались после закрытия торговцы с Черкизовского рынка. Выезд ОМОНа на рынок был проплачен. Приезжаем, к нам выходит человек в гражданском и говорит: «Я начальник службы безопасности. Ребят, сейчас придут местные жители протестовать против рынка. Ваша задача: ломать плакаты, женщин и детей не трогать, а мужиков затаскивайте прямо к нам на территорию». Никаких бумаг, приказов, распоряжений начальства у нас не было, мы вышли всей гурьбой и спрашиваем: «Ты кто? Начальник? Где хоть какие-нибудь документы?» Обычно, когда мы едем на митинг, у нас написано: «Несанкционированный митинг. Заявлено столько-то человек». А здесь ничего не было. Наш офицер, старший лейтенант Андрей Чекланов, начал звонить по инстанциям. В местном ОВД удивились, приехал начальник криминальной милиции: «Я даже не знал, что у меня на территории ОМОН». Потом приехали из местной прокуратуры: «Вы что здесь делаете?» Нас убрали в сторону, на окраину рынка. Приехало все наше руководство. Мат-перемат на старшего, на следующий день полковник Евтиков отбирает у него удостоверение, говорит: «Ты такие деньги испортил, дурак». Старший лейтенант был уволен.
Выяснилось, что наряды ОМОНа у рынка стояли уже неоднократно. Деньги (администрацией рынка) не раз заносились. Просто в этот день пришла наша очередь ехать, а у нас во взводе молодых и глупых нет. Самые молодые отслужили уже по три года, а шестеро уже пенсионеры. В ОМОНе же как: 13 лет — ты пенсионер. То есть люди мы опытные, сами знаем, что мы должны, какие документы должны быть, когда мы выезжаем, зачем нам подставляться? Была такая история после погрома на Петровско-Разумовском рынке. В 2008 году был конфликт между руководством округа и коммерсантами, тогда полковник Евтиков приказал: «Разнесите этот рынок. Вам добро дают». Омоновцы радостные с кувалдами бегали, разносили рынок, приказа кого-то задерживать не было. Потом стороны договорились, а на одного из омоновцев уголовное дело возбудили. Ему наш полковник сказал: «Увольняйся. Ты вор, а вор мне не нужен». Но он выполнял приказ!

"Грузинского вора в законе охраняем:
ему нравится, что в 90-е его ОМОН
с РУБОПом прессовали, а теперь охраняют"

Каков прейскурант услуг ОМОНа? Что сколько стоит?

В каждом случае все индивидуально. Как договоритесь. С коммерсантом может договориться сам командир батальона Евтиков, может командир роты, а может боец прийти и сказать: «Я тут договорился шаурму поохранять. Можно? Платить буду 2 тыс. в день». В Измайлове один наш коллега так перед гостиницей шаурму и охранял. Но это мелочь. На Рублевском шоссе, например, наш батальон восемь коттеджей охраняет. Завод в Филях. На Арбате есть офис одного грузинского вора в законе, его тоже охраняем. Сейчас он бизнесмен, и ему нравится, что в 90-е его ОМОН с РУБОПом прессовали, а теперь охраняют. Два джипа с ОМОНом за ним катаются. Он с нашим полковником напрямую договаривался, за одного человека платит ему 12 тыс. рублей в день, из них бойцу достается 1500. Раньше на такие «задания» и табельное оружие выдавали. Вот применишь ты его, как потом объясняться будешь? Поэтому со временем табельное оружие выдавать перестали и специально для таких дел стали переодевать сотрудников из синей в черную форму, но тоже с нашивками «ОМОН». А чтобы прикрыть себя, начальство взяло с каждого рапорт: «Предупреждены о недопустимости заниматься коммерческой деятельностью» — и заранее каждый новый боец пишет рапорт об увольнении без даты, они у полковника Евтикова в сейфе хранятся. Если что, человека увольняют задним числом, и начальство уже ни при чем — ведь это больше не сотрудник ОМОНа.
Буквально на днях один коммерсант пробился к министру Нургалиеву и показал ему фотографии тех, кто захватывал его офис. На фото — сотрудники 2-го батальона. Министр дал поручение провести проверку, но на том все и кончилось. Кто станет прикрывать выгодный бизнес? «Газель» московского ОМОНа на рейдерский захват стоит 50 тыс. рублей. Задача обычно простая: вламываемся, выбиваем дверь, всех людей из помещения убираем. Компьютеры, технику когда просто выкидывают, когда сами сотрудники разграбляют. После этого держим помещение, пока не пришел новый владелец. В районе Фили-Давыдково мы так однажды брали завод, дежурили у него с сентября по февраль, пока все имущественные вопросы не были урегулированы.


Командир пообещал выполнить любую задачу: бойцы задерживают ветеранов ВОВ на «Марше несогласных»

Вопросов никто не задает, за четкое выполнение задачи награждают. Двоим заместителям Евтикова досрочно дали подполковников. За что дали? Один из них, подполковник Иванов, на МКАДе, в Химках, на площади у трех вокзалов с проституток деньги собирает. Все эти точки крышует московский ОМОН. Иногда «субботники» устраивают, чтобы девочки приехали на базу и офицеров в кабинетах развлекли. В Строгине все квартирные «точки» проституток под московским ОМОНом. Там наша база рядом, и наряд в любой момент может выехать, если клиенты буйные или платить отказываются.
ОМОН берется и за сопровождение грузов. Наши бойцы с фурами вплоть до Владивостока ездили. Когда Черкизовский рынок закрывали, обеспечивали транспортировку фур в тот самый ТЦ «Москва». Вывезти фуру с товаром в сопровождении ОМОНа обходилось в 100 тыс. рублей. Никакого товара никто не уничтожал, никаких зачисток и задержаний мы не проводили. Только в первый день конфликта к нам из районного отдела ФМС пришли коллеги: «Найдите нам 30 нелегалов для отчетности». Так это проще простого, у нас около полутора тысяч этих нелегалов было. Мы еще удивились с ребятами, когда Владимир Путин говорил о зачистке Черкизона. Никто ничего не зачищал, понятное дело, и контрафакт уничтожать никому в голову не приходило.



"Если на митинге есть плакаты, где написано плохо
про МВД, Медведева, Путина, — надо ломать сразу"

Почему, несмотря на все сигналы снизу, полковника Евтикова не снимают? Потому что в свое время он сказал курировавшему ОМОН заместителю министра Михаилу Суходольскому: «Мы готовы выполнить ЛЮБУЮ поставленную вами задачу». Поэтому он на хорошем счету. Поэтому именно наш 2-й батальон разгоняет «марши несогласных», «русские марши», пенсионеров. Вспомните «Марш несогласных» в декабре 2008 года, когда советские ветераны разных войн вышли в Новопушкинский сквер. Мы выстроились, их рассекли, но старались не * На «марше» был задержан ветеран Великой Отечественной войны, председатель Союза советских офицеров генерал-лейтенант Алексей Фомин.
задерживать. А комбат старался: генералу 80-летнему* * На «марше» был задержан ветеран Великой Отечественной войны, председатель Союза советских офицеров генерал-лейтенант Алексей Фомин. так руку
заломил, что в Тверское УВД вызывали скорую помощь. За это его Хаустов и Козлов любят. Он человек, как говорят в ОМОНе, «обезбашенный». Один ветеран тогда не мог в автозак зайти, он еле ходил. Вчетвером его загрузили, в УВД заносили на руках.
Если на митинге есть плакаты, где написано плохо про МВД, Медведева, Путина — надо ломать сразу. Товарища Лимонова вообще берут где увидят. Негласный приказ: увидишь — сразу задерживай. А потом операї сидят в отделе и думают, какую ему статью пришить. На базе есть специальная «доска почета». На ней и Лимонов, и Каспаров, и Касьянов. Регулярно собрания проводятся, где про обстановку в стране нам рассказывают. Есть на базе большой зал в подвале. Руководство всех собирает и объясняет, что «марши несогласных», «русские марши», гей-парады — все проплачено иностранными спецслужбами. Говорят, в стране все плохо, американские спецслужбы хотят развалить наше государство, поэтому и идут «несогласные» или геи, которые хотят опозорить Москву. В 2008 году мы 15 дней из-за гей-парада в усиленном режиме у каждой центральной станции метро дежурили. Наш взвод постоянно попадал здание ФСБ охранять. Они очень боялись, что геи именно тут выйдут. Так боятся всего, а включишь Первый канал или Второй — все хорошо в стране.
Перед выездом на каждый митинг нас инструктируют: что за партия, за что она выступает. Вот в 2005 году разгоняли митинги против монетизации льгот. Мы рассекаем толпу и думаем: «У нас тоже бесплатный проезд на электричке, метро, трамвае отобрали...» Или вот, например, 31 декабря (2009 года) Лимонов выводил людей на Триумфальную площадь. Поступил приказ: зачистить. Сотрудник не будет задавать вопросов, он что — должен интересоваться, митингующий вы или случайный прохожий? Всех задержали, привезли в отдел. 31 декабря много прохожих было, туристов, которые на Красную площадь шли. Случайных зевак. Взяли парня с девчонкой, они из Воронежа погулять приехали, сам Евтиков долго им объяснял, чтої они нарушили, а они так и не поняли. Чтобы разогнать «Марш несогласных», посылают обычно человек по 300–400. Плюс отделы документирования и видеонаблюдения, мы их называем «нахлебники». Все офицеры. Они ходят в гражданке, вклиниваются в толпу и передают, кто где находится и кого брать.
В Кремле боятся народного волнения, «маршей несогласных». Мы на них даже шахматиста Гарри Каспарова задерживали. Немцова задержали как-то, а он на нас орать: «Я засужу вас!» Кого ты засудишь? С Каспаровым хоть весело: посадили его, он ничего — спокойно с ним поговорили, а Немцов угрожал. Касьянова тоже «убирали». Да что там говорить, если немецкому журналисту нос разбили — и никому ничего не было. По журналистам указание: не давать снимать. Перед митингом командир батальона перед строем объясняет: «Журналисты будут — убирайте их аккуратно». Это сейчас начали аккуратно, а раньше... Был случай, когда журналист снял хороший материал, так специально человека переодели в штатское, и он толкнул журналиста так, чтобы у него упала камера. А другому журналисту голову разбили, когда в «Урал» его грузили. Наказан был кто-нибудь? Не было ни одного случая, чтобы сотрудника наказали.

"Наш взвод постоянно попадал здание ФСБ охранять.
Они очень боялись, что геи именно тут выйдут"

Но ведь привлекали омоновца, который на митинге российский флаг сломал.

Если на митинге есть плакаты, где написано плохо про МВД, Медведева, Путина, — надо ломать сразу Если бы его не сфотографировали, ничего бы не было. По собственному желанию он уволился и в другом отделении милиции восстановился. Его вызвал генерал Хаустов, по-хорошему просто сказал: «Напиши рапорт по собственному».
Последний антифашистский марш на Чистопрудном бульваре тоже наш 2-й батальон разгонял. Мы на этом специализируемся. Когда во Владивостоке протесты были, наш отряд не успел собраться (эмвэдэшный «Зубр» был оперативнее), а то и в Приморье мы бы полетели. Была тревога, когда война в Южной Осетии началась, но там силами 58-й армии справились, и без нас людей хватало. В апреле 2009 года, когда начались беспорядки в Кишиневе, наш полковник в ночи тоже объявил построение и отрапортовал, что бойцы готовы к отправке. Но * Спецподразделение в структуре центрального аппарата МВД.
в Кишинев в итоге спецназ «Рысь»* * Спецподразделение в структуре центрального аппарата МВД. полетел.
Была надежда, что с приходом нового начальника ГУВД ситуация в ОМОНе изменится, но Пронин хотя бы мог выслушать рядового сотрудника, а новый офицеров наглухо прикрывает. Те из нас, кого уже зачистили, попробуют восстановиться через суд. Но вот какая история: наши ребята охраняют судей Мосгорсуда, наш полковник Евтиков приехал туда недавно и попросил: «Тут к вам жалоба придет от четырех наших сотрудников. Плохие ребята. Не надо их восстанавливать».



Сломавший российский триколор омоновец уволился по собственному желанию и без проблем
восстановился в другом отделе милиции

P.S. Генерал Хаустов пригласил The New Times лично ознакомиться с работой ОМОНа. Корреспонденты The New Times не раз знакомились с жесткими методами бойцов ОМОНа, освещая митинги и демонстрации на улицах Москвы, и с удовольствием принимают приглашение генерала Хаустова, если, конечно, оно останется в силе после публикации этого материала.

ОМОН в Чечне

Что делает ОМОН в Чечне в мирное время? Охраняет начальство. Вы видели по телевизору этого зажратого Еделева (заместитель министра Аркадий Еделев курирует действия МВД на Кавказе. — The New Times)? Его убивать никто не хочет, а у него три кольца охраны. Он еле ходит. Его увольнять надо давно. Дачу отгрохал себе, а бойцы у него «Ролтон» едят и тушенку. А с Кадыровым пьет коньяк. К командировке готовимся два месяца, ездим на полигон. Нам выдают по 60 патронов, а расписываемся мы, будто получили 120. Остальными боеприпасами налево торгуют. Едем в командировку. Получаем на руки командировочные. В 2005 году с нас брали 1500 рублей на форму нам же, из наших командировочных, мотивируя это тем, что на складе нет формы. Ехал старший офицер, заместитель Евтикова, якобы покупал нам форму. На самом деле он получал ее на складе. Приезжаем в Чечню. Нас ставят на довольствие. Положено на человека столько-то мяса, столько-то рыбы и так далее. Всего этого мы не получаем. Командировка — 6 месяцев, два раза за эти 6 месяцев к нам приезжает командир батальона и привозит гуманитарную помощь от разных коммерсантов. За каждый заезд ему благодарности, медали, новичкам он говорит: «Я был в Чечне 38 раз!». Да, был, гуманитарку привозил. Приходит поезд, там контейнер сока, майки... В 2007 году привезли от фирмы Nivea бритвенные принадлежности. Мы их перегрузили на «Урал» с надписью «ОМОН ГУВД города Москвы» и отвезли на рынок в Грозный. Все продали. Никто не видел ни Nivea, ни трико, ни маек, ни сока J7, ни водки «Путинка». Выгодно ОМОН в Чечне держать. Ведь выделяется еще солярка. Каждый день 2–3 «Урала» в боевой готовности. Если что-то случается, мы должны выдвинуться. Никуда никто не выдвигается, а по документам выходит, что ездим. В 2005 году солярки ежемесячно продавалось военными на 30 тыс. рублей местным жителям. Вячеслав Хаустов получил генерала в поезде. Вез нас в Чечню и кому-то наверху, видимо, сказали: «Хаустов воевать поехал». В поезд садился полковником, ночь проспали, на следующий день выдают водку, говорят: «Хаустов генерала получил. На войну едет». Он уже ходит в генеральских погонах. Приезжаем, Еделев плакал, встречая его. Обнимались, как друзья. Еделев ему подарил шапку каракулевую. Два генерала сели, попили коньячку. Один жаловался, как в Москве тяжело, другой — как плохо в Чечне.

Никаких документов, подтверждающих законность выезда омоновцев на рынок, бойцам не выдали. «Наш офицер, старший лейтенант Андрей Чекланов, начал звонить по инстанциям. В местном ОВД удивились, приехал начальник криминальной милиции. Потом приехали из местной прокуратуры: «Вы что здесь делаете?» Нас убрали в сторону, на окраину рынка. Приехало все наше руководство. Мат-перемат на старшего, на следующий день полковник Евтиков отбирает у него удостоверение, говорит: «Ты такие деньги испортил, дурак». Старший лейтенант был уволен», – рассказали милиционеры.

Омоновцев нанимают для охраны коттеджей на Рублевке, офиса грузинского вора в законе на Арбате, завода в Филях.

«На Рублевском шоссе наш батальон восемь коттеджей охраняет. На Арбате есть офис одного грузинского вора в законе, его тоже охраняем. Сейчас он бизнесмен, и ему нравится, что в 90-е его ОМОН с РУБОПом прессовали, а теперь охраняют. Два джипа с ОМОНом за ним катаются. Он с нашим полковником напрямую договаривался, за одного человека платит ему 12 тыс. рублей в день, из них бойцу достается 1500», – рассказали омоновцы.

«Газель» московского ОМОНа на рейдерский захват стоит 50 тыс. рублей: «Задача обычно простая: вламываемся, выбиваем дверь, всех людей из помещения убираем. После этого держим помещение, пока не пришел новый владелец. В районе Фили-Давыдково мы так однажды брали завод, дежурили у него с сентября по февраль, пока все имущественные вопросы не были урегулированы».

Также московский ОМОН собирает с проституток деньги и крышует их точки на площади у трех вокзалов, приводит издание рассказ правоохранителей. «Иногда «субботники» устраивают, чтобы девочки приехали на базу и офицеров в кабинетах развлекли. В Строгине все квартирные «точки» проституток под московским ОМОНом», – рассказали омоновцы.

ОМОН берется и за сопровождение грузов. «Наши бойцы с фурами вплоть до Владивостока ездили. Когда Черкизовский рынок закрывали, обеспечивали транспортировку фур в тот самый ТЦ «Москва». Вывезти фуру с товаром в сопровождении ОМОНа обходилось в 100 тыс. рублей. Никакого товара никто не уничтожал, никаких зачисток и задержаний мы не проводили», – сообщили бойцы.

«Чтобы прикрыть себя, начальство взяло с каждого рапорт: «Предупреждены о недопустимости заниматься коммерческой деятельностью» – и заранее каждый новый боец пишет рапорт об увольнении без даты, они у полковника Евтикова в сейфе хранятся. Если что, человека увольняют задним числом, и начальство уже ни при чем», – уточнили бойцы.

Второй батальон разгоняет «марши несогласных», «русские марши», пенсионеров. По словам омоновцев, руководство регулярно всех собирает и объясняет, что акции несогласных проплачены иностранными спецслужбами.

«Если на митинге есть плакаты, где написано плохо про МВД, Медведева, Путина – надо ломать сразу. Товарища Лимонова вообще берут где увидят. Негласный приказ: увидишь сразу задерживай. А потом опера сидят в отделе и думают, какую ему статью пришить», – рассказали бойцы.

«Чтобы разогнать «Марш несогласных», посылают обычно человек по 300-400. Плюс отделы документирования и видеонаблюдения, мы их называем «нахлебники». Все офицеры. Они ходят в гражданке, вклиниваются в толпу и передают, кто где находится и кого брать», – сообщили бойцы.

«По журналистам указание: не давать снимать. Перед митингом командир батальона перед строем объясняет: «Журналисты будут – убирайте их аккуратно». Это сейчас начали аккуратно, а раньше... Был случай, когда журналист снял хороший материал, так специально человека переодели в штатское, и он толкнул журналиста так, чтобы у него упала камера. А другому журналисту голову разбили, когда в «Урал» его грузили. Наказан был кто-нибудь? Не было ни одного случая, чтобы сотрудника наказали», – сообщили бойцы.

Милиционеры надеялись, что с приходом нового начальника ГУВД Москвы ситуация в ОМОНе изменится, но стало еще хуже, признались омоновцы. «Пронин хотя бы мог выслушать рядового сотрудника, а новый (Колокольцев – прим. «Новый Регион») офицеров наглухо прикрывает», – рассказали бойцы

Под этим предлогом спецслужба аккумулировала ресурсы, поглощала конкурирующие службы и рассылала толпы офицеров под видом прикомандированных сотрудников в госструктуры и корпорации. Правда, одновременно как-то так случилось, что ответственность за противостояние двум главным угрозам политической стабильности в понимании Кремля (терроризм на Северном Кавказе и призрак оранжевой революции) постепенно переложили на другие плечи: внутренние войска и Кадыров оказались главными на Кавказе, а контролем над общественными движениями занялся Департамент по противодействию экстремизму МВД.

Теперь же выясняется, что и предполагаемая спаянность сотрудников ФСБ, тот самый чекистский дух, находится под большим вопросом. Причем причиной стал рост материального благосостояния и то, как им распорядилось руководство спецслужбы.



Прежде всего, речь идет о внедренной системе коэффициентов при расчете окладов офицеров, в частности, о коэффициенте 2,2 — что означает, что руководящий состав получает в 2,2 раза больше, чем сотрудники в том же звании, но не получившие постов начальников. Кроме того, возникла существенная разница между окладами тех, кто служит в центральном аппарате, и оперативниками региональных УФСБ (а в случае Москвы речь идет об офицерах, работающих буквально в соседних зданиях в районе Лубянки). Коэффициенты привели к резкому материальному разрыву между начальством и оперативниками и падению авторитета руководства. Рядовые офицеры перестали верить, что справедливости можно добиться внутри корпорации: уже несколько лет военные суды разбираются с исками сотрудников к руководству, в основном из-за квартир.

Между тем, нарастание внутреннего морального кризиса привело к тому, что в 2009 году под удар попала самая чувствительная сфера деятельности ФСБ — прикомандированные сотрудники (ранее известные как офицеры действующего резерва), глаза и уши спецслужбы в бизнес- и госструктурах. Очевидно, что в данном случае лояльность прикомандированных — это ключевое условие, при котором эта практика вообще имеет смысл.

В июне прошлого года Санкт-Петербургский гарнизонный военный суд был вынужден вынести решение по иску сотрудника ФСБ Дмитрия Кузнецова к руководству местного УФСБ. Кузнецов был прикомандирован в НПО «Аврора» (производство систем управления боевых кораблей и автоматика для нефтегазовой отрасли) на должность заместителя гендиректора в ноябре 2007 года. В мае 2009 года он был отозван УФСБ. Это возмутило Кузнецова: сначала он лег в больницу, а потом подал иск на руководство, утверждая, что убрать его из НПО «Аврора» может только приказ директора ФСБ. Кузнецову отказали, но прецедент был создан.

Через несколько месяцев уже вся практика командирования сотрудников была оспорена в суде, и снова офицером ФСБ.

В 2007 году полковник Т., офицер департамента оперативной информации ФСБ, сумел договориться с мэрией Москвы о получении должности прикрытия в одной из структур столичного правительства. Однако в апреле 2007 года офицер узнал, что на его должность будет назначен другой человек, а он уволен. Полковник обиделся и подал в суд на руководство спецслужбы. В ответ в ФСБ возбудили уголовное дело по статье 159 части 1 («Кража»). Дело в том, что по ведомственным правилам сотрудник обязан сдавать зарплату, которую ему начислили в мэрии, государству. Полковник же считал это несправедливым, поскольку он был внедрен с элементами зашифровки, то есть в мэрии о его статусе почти никто не знал, и он одновременно делал две работы: вербовал агентов и выполнял обязанности московского чиновника.

Полковник пришел в Московский гарнизонный военный суд, требуя оспорить действия директора ФСБ и отменить главный документ, который регулирует правила засылки чекистов — а именно приказ директора ФСБ № 094 от 24 апреля 2001 года «Об организации работы по прикомандированию военнослужащих органов Федеральной службы безопасности». 22 июля ему было отказано. Когда в январе уже этого года полковнику стало очевидно, что и кассация не поможет, он решил, что его следующим шагом будет Европейский суд по правам человека.

То, что одна из самых чувствительных тем для ФСБ будет вынесена на рассмотрение суда, который находится за пределами Российской Федерации, причем инициатором станет не жертва контртеррористической операции в Чечне или ученый, осужденный за шпионаж, а человек изнутри, офицер спецслужбы, можно объяснить только моральным разложением руководства ФСБ, которое не в состоянии решать внутренние конфликты.

Между тем, полковник будет не первым офицером ФСБ, кто дошел до Страсбурга. 14 января этого года случилось знаменательное событие: Европейский суд по правам человека вынес первое решение по иску сотрудника ФСБ к спецслужбе. Бывший офицер контрразведки Иннокентий Осипов требовал пересчитать ему пенсию, и решение было принято в его пользу — теперь Российской Федерации придется выплатить ему 11 тыс 370 евро.

Авторы письма бывшие бойцы 2-го батальона ОМОН ГУВД Москвы Алексей Волнушкин, Андрей Стручков, Сергей Таран и Алексей Попов пожаловались президенту на невыносимые условия службы, массовые нарушения командирами прав рядовых бойцов и на уголовные преступления, якобы совершаемые руководством этого элитного милицейского подразделения. Например, по мнению авторов письма, бойцов отряда незаконно заставляют "работать по 10-15 дней подряд". При этом командир батальона Сергей Евтиков якобы не раз заявлял недовольным: "Вы рабы и должны делать то, что я хочу". Впрочем, нарушения трудовых прав бойцов выглядят детской шалостью в сравнении с обвинениями в адрес командования отряда, которое якобы торгует боеприпасами и горюче-смазочными материалами, "крышует" проституток и отправляет бойцов оказывать охранные услуги "авторитетным" предпринимателям. Тех же, кто отказывается выполнять подобные приказы руководства, якобы увольняют. В качестве примера авторы письма сообщают об увольнении из отряда в сентябре 2009 года командира взвода Андрея Чекланова, который якобы отказался выполнять распоряжение начальника службы безопасности одного из торговых центров о разгоне митинга протеста местных жителей против расширения этого центра. Кроме всего перечисленного авторы письма обвиняют своих командиров в том, что рядовых бойцов ОМОНа заставляют задерживать ни в чем не виновных людей, а также фальсифицировать материалы о задержании лидеров оппозиции: "Один сотрудник должен за смену троих задержать. Если их нет, нарисуй". В противном случае омоновцев якобы лишают надбавки к зарплате от мэра Москвы. "Если на митинге есть плакаты, где написано плохо про МВД, Медведева, Путина, надо ломать сразу. Товарища Лимонова вообще берут, где увидят",— утверждают они.

В ГУВД Москвы обвинения бывших бойцов ОМОНа вчера отвергли, назвав их лживыми. "Это письмо носит клеветнический характер",— заявила "Ъ" заместитель начальника управления информации и общественных связей ГУВД столицы Жанна Ожимина. Она сообщила, что Алексей Волнушкин, Андрей Стручков и Сергей Таран сами проходят в качестве подозреваемых по уголовному делу о грабеже, в связи с чем они были уволены в ноябре 2009 года из милиции. Четвертый подписант Алексей Попов был уволен в то же время за грубое нарушение дисциплины — подделку больничных листов. По мнению госпожи Ожиминой, это письмо — "попытка на волне поднятого скандала избежать уголовной ответственности за свои деяния". Она по пунктам опровергла все тезисы письма, указав на явную неправду, которая в нем содержится. Например, по информации госпожи Ожиминой, якобы уволенный старший лейтенант Андрей Чекланов на самом деле был откомандирован по его просьбе в МВД Кабардино-Балкарии "по семейным обстоятельствам".

В свою очередь, лидер независимого профсоюза сотрудников московской милиции Михаил Пашкин назвал уголовное дело в отношении подписантов письма "смехотворным" и сравнил происходящее с историей майора Дымовского, обратившегося через интернет к президенту России и арестованного недавно по обвинению в мошенничестве. "Насколько я знаю, никакого уголовного дела не было. Прокуратура занималась проверкой заявления двух азербайджанцев, которых якобы избили и ограбили сотрудники ОМОНа. Под подозрением было 30 человек. Теперь, понятно, за все ответят подписавшие письмо",— сказал господин Пашкин.

Александр Жеглов

В СМИ, в интернете, с поддержки заинтересованных иностранных государств, всплывают видео и фоторепортажи об действиях сотрудниками ОМОНа при исполнении должностных обязанностей. Со всей ответственностью могу сказать, что это явная подтасовка фактов: ни в одном видеорепортаже (слитом в инет, напрмер), ни в фото сессиях не было зафиксировано НАЧАЛО конфликта. Лишь только сюжеты, когда сотрудники вынуждены были пойти на крайние меры во избежании предупреждений возможных последствий для обывателей. Бесконечно долго можно муссировать об задержании граждан «с нимбом над головой» во время проведения несанкционированных митингов (только вопрос открытым остаётся – не может такого быть, чтобы «случайно я оказался в эпицентре демонстрации, я вообще мимо шел, я из Воронежа приехал, а тут меня «повязали»), это всё ерунда: обывателей и ротозеев не берут. К тому же не верится, что гражданин, не зная целей и задачей пикета, «не видя» как бы толпы и нестандартной ситуации в столице, «вдруг, случайно, окажется» в зоне пикета. Все нарезки видеосъемок сотрудников милиции при исполнении своих обязанностей, «гуляющие» по инету, не более чем выборки на потеху обывателям. Нет тех кадров, где показаны реальные будни работы сотрудников: ругающиеся обдолбанные наркоманы, пьяные, оперативное вмешательство на усмирение буйной толпы, причем милиция стоит прежде всего на интересах обывателей, ограждая их же то преступников…
Далее: сотрудникам ОМОНа крайне невыгодно задерживать большое число нарушителей, к большому сожалению, «новички», желая покрасоваться и выделиться перед начальством, не имея «за плечами» опыта в реальной войне, пошли по лёгкому пути: количеством задержанных граждан надеются на одобрение начльства в виде материальных благ. Итог плачевен (полагаю, не стоит упоминать тов. Стаханова – его предельно завышенные показатели автоматически со стороны дирекции подвели планку других рабочих под эти нормативы, вывод каждый сделает сам): «молодняк», во время одного митинга «нахватал» около 400 сот нарушителей, тем самым провоцируя начальство на ещё бОльшую «результативность» на будущее. Подставили всех: и ОВД, и другие отделы ВД, и бойцов своего отряда, и других батальонов, и комбатов. Вот и ответ на вопрос по поводу планки на нормативы по числу задержанных: их поставили по показателем те, кто в органах милиции по определению работать не должен, но с попустительства заинтересованных в материальном аспекте – работают. Кстати, с нового года отменили графу об обязательном условии определенного числа задержанных.
С попустительства офицериков, в отрядах всячески стало вот уже несколько лет, нормой стукачество на своих же товарищей начальству, воровство у своих же: когда выезд на массовые беспорядки, порой омоновцы вынуждены оглядываться на своих же- нет уже прежней сплоченности «друг за друга», сколько было случаев, когда людей оставляли те самые крысы на растерзание безумной толпе, а сами прятались кучками за их спины!
ОМОН всячески дискретидируют обыватели, «сдаёт» руководство (внедряя в структуру тех, кто там по определению не должен быть, наживаясь (руководство, причем довольно неплохо), без какой бы то ни было совести за счет тех, кто был, да и будет достойным защитником и представителем страны Россия. Естественно, что те, кому уже нечего терять, пытаются как-то донести до общественности истинное положение дел. База ОМОНа не закрытая зона, где начальнички могут безнаказанно творить беспредел, доведенным до отчаяния сотрудникам, многие из которых потеряли семьи, не имея возможности по причине ненормированного графика работы уделять время на личную жизнь, потеряв веру в Родину, которую защищали в боях, потеряв практически всё, но не СОВЕСТЬ, ЧЕСТЬ, и ничего не остается делать, как выложить на СМИ и инет истинное положение дел. P.S. со своей стороны я всегда готова оказать реальную поддержку, и не словами, а делом, хотя слово держу всегда, в отличии от правительства

Россия много раз предавала замечательных бойцов, защитников отечества, посмотрим, предаст ли на сей раз…

http://newtimes.ru/show/detail/14721/?PAGE...y#review_anchor

Старший сержант Сергей Таран и прапорщик NN (имя и фамилию мы опускаем, поскольку он не отказался от своих слов) — первый уже три месяца как уволен из ОМОНа, второй — действующий омоновец — пришли в редакцию 26 января. The New Times впервые услышал их имена на конференции независимого милицейского профсоюза. Оба там выступали, оба говорили о нелегких трудовых буднях ОМОНа, жаловались на свое начальство. Потом подошли к корреспонденту The New Times, который брал у милиционеров комментарии к грядущей реформе МВД, объявленной президентом России. Представились и передали письма , которые были подписаны действующими сотрудниками 2-го батальона и адресованы в различные высокие инстанции, включая президента РФ (фотокопии этих писем вывешены на сайте журнала). На вопрос корреспондента, готовы ли они говорить под запись, оба ответили утвердительно и спустя несколько дней почти 2 часа при включенных магнитофонах (на что дали согласие) рассказывали о том, что происходит внутри этого особого подразделения МВД, как обращались к своим начальникам с просьбой навести порядок в их 2-м батальоне: «Нам каждый раз отвечали, что командиру (полковнику Сергею Евтикову. — The New Times) делается снисхождение, поскольку он воевал, сидел в засаде, где ему, может, голову ранило». Заметим: о многом, о чем поведали омоновцы, журналисты в разных СМИ, в том числе и в The New Times, не раз писали, но — со слов потерпевших или их адвокатов. Впервые о беспределе внутри ОМОНа рассказывали исполнители. «Мы хотим, чтобы стало известно, какой беспредел творится», — сказали собеседники на прощание. И сфотографировались — в форме и при медалях: прапорщик NN трижды был на войне в Чечне и за то был удостоен наград.

«Если завелась крыса»

Аудиозапись, которая была сделана в редакции, требовала комментариев. The New Times обратился за ними в пресс-службу ГУВД, там попросили переслать им копию обращения бойцов ОМОНа к президенту. Переслали. «Командир ОМОНа вам прокомментирует», — заверила редакцию сотрудник пресс-службы Светлана Серкова (аудиозапись этого разговора также есть в распоряжении The New Times). Генерал-майор Хаустов и прокомментировал: «Если уж завелась крыса, то она завелась», — передала его слова Серкова. Еще пообещал дать интервью: оно было назначено на 2 февраля. Но в этот день генерал, очевидно, был очень занят: на базе ОМОНа в Строгине проходило общее собрание всего московского ОМОНа (собрание 2-го батальона, напомним, состоялось еще до выхода номера журнала — как реакция на переданное в пресс-службу открытое, подчеркнем, письмо бойцов президенту страны). На общем собрании бойцы единодушно, как было сообщено потом СМИ, осудили публикацию (было составлено соответствующее заявление) и заявили о намерении подать на редакцию The New Times в суд. «Мне звонили ребята и рассказали об этом собрании. По их словам, были те, кто пытался уйти с собрания в знак протеста, были те, кто заявляли, что все рассказанное (в публикации) является стопроцентной правдой, но им всем угрожали аттестацией, после которой последует неминуемое увольнение», — в тот же день рассказал интернет-изданию «Газета» Сергей Таран. Ровно это он повторил и The New Times, добавив, что далеко не все сотрудники подписали обращение о единодушном осуждении: «За тех, кто не расписался, подписи проставило начальство», — сообщил старший сержант Таран.

Да, чуть не забыли: в день выхода статьи первый заместитель главы МВД генерал-полковник Суходольский пообещал: «Что касается фактов, которые опубликованы в этой статье, то они будут проверены. И если в том или ином виде они подтвердятся, в чем я сильно сомневаюсь, то к лицам, допустившим эти нарушения, будут приняты самые жесткие меры». Обещанная «проверка» была осуществлена за 2 (два) часа: «Факты не подтвердились и носят явно клеветнический характер», — спустя два часа после заявления генерала Суходольского передала прессе заместитель начальника управления информации столичного ГУВД Жанна Ожимина.

«Cядут на шконки»

«Завтра будут сидеть на шконке и кормить (получать? — The New Times) трехразовое питание», — дал свой комментарий по поводу авторов обращения к президенту заместитель командира ОМОНа ГУВД Москвы полковник Петр Смирнов в студии «Эхо Москвы». Заодно пригрозил и заместителю главного редактора The New Times Илье Барабанову, который также был приглашен в эфир: «Мы еще и с вашими корреспонденцами (так на пленке. — The New Times) разберемся», — сказал подполковник (видеозапись выложена на сайте радиостанции). Интересно, как будут разбираться? Нам что, сотрудникам охрану надо нанимать?

К моменту этого эфира на «Эхо Москвы» ГУВД столицы распространило информацию, что бунтующие омоновцы на самом деле преступники, на которых заведено уголовное дело по факту вымогательства у двух приезжих с Кавказа 50 тыс. рублей. С уголовным делом, правда, какая-то неразбериха: руководство ГУВД убеждает, что уволили омоновцев Алексея Волнушкина, Андрея Стручкова и Сергея Тарана (последний, напомним, один из тех, кто дал интервью The New Times) именно из-за этого правонарушения. Однако, согласно документам, которые есть в распоряжении редакции, уволили их по решению аттестационной комиссии, правомерность проведения которой бойцы пытались оспорить в суде. Более того, не очевидно, что такое уголовное дело и вовсе есть: ни одному из уволенных омоновцев обвинение пока не предъявлено, а по делу они проходят как свидетели. В тот же день Мосгорсуд отклонил кассационную жалобу Сергея Тарана и Алексея Волнушкина, пытавшихся оспорить законность своего увольнения. «Мы знали, что наш командир батальона Сергей Евтиков несколько раз встречался с судьей, о чем они говорили, я не знаю, но вряд ли это случайное совпадение», — прокомментировали бойцы судебный вердикт. Это был последний день, когда сотрудники ОМОНа позволяли себе критику в адрес руководства.

«Их запугали»

Можно только догадываться, как проходили собеседования руководства ОМОНа и ГУВД с авторами обращения и к Дмитрию Медведеву, и с теми, кто дал столь подробное интервью The New Times. Достоверность изложенных в интервью фактов редакции была подтверждена десятками звонков и писем, с автором одного из них корреспонденты The New Times встретились, и его рассказ записали на магнитофон (читайте на стр.10) Рассказывали и об участии ОМОНа и милиционеров в рейдерских захватах, и о таксе на офицерские посты, и о крышевании проституток. «Я сам отдыхаю в Строгино с девушками, и они говорили о своих влиятельных друзьях в ОМОНе», — со смехом поведал один из позвонивших в студию государственной радиостанции «Вести ФМ». Но взбунтовавшимся бойцам было совсем не до смеха. Их вызывали к начальству и в отдел собственной безопасности МВД, обещали, что если не откажутся от своих слов — причем каяться требовали публично, под камеры, — то уволят или отправят в командировку на Северный Кавказ, где стреляют, или посадят. Надо отдать должное милицейскому руководству: ломать они умеют — многолетняя тренировка на согражданах. Кое-кого сломали. К вечеру 3 февраля руководство ГУВД сообщило, что все действующие бойцы от своих подписей под петицией Медведеву отказались. Более того, подписи якобы поддельные. 4 февраля генерал Хаустов провел свою знаменитую пресс-конференцию на Петровке, 38. Вот как описывает происходившее там корреспондент газеты «Метро» (The New Times извещения о пресс-конференции не получил): «Вы подписывали письмо? — строго спрашивают журналисты.

— Нет. Нет. Нет, — по очереди говорят бойцы.

Вы приходили в редакцию журнала?

— Нет. Нет. Нет.

ОМОН охраняет частных лиц за деньги?

— Нет. Нет. Нет.

— Полная клевета! — с возмущением вступает командир ОМОНа генерал-майор Вячеслав Хаустов».

Один из авторов интервью The New Times Сергей Таран действительно заявил на пресс-конференции, что в редакции не был и «передал журналистам исключительно информацию о своем увольнении» (смотрите распечатку с видеокамер в редакции The New Times). «После пресс-конференции мне сказали, что через неделю меня все равно посадят, — сообщил позже The New Times Сергей Таран. — А Саше Алексееву, который попытался при Хаустове заговорить о ненормированном рабочем дне, пообещали, что его скоро уволят».

Однако утверждение руководства ОМОНа, что все «полная клевета» и что все омоновцы отказались от своих слов, — ложь. Прапорщик NN на пресс-конференции не присутствовал, и его фамилии в перечне «покаявшихся» нет. Но со среды 3 февраля его телефон молчит, и он не выходит на связь. Редакции только известно, что в Москве вроде бы его нет. Угроза исполнена? Прапорщика отправили туда, где стреляют?

«Их запугали», — уверен лидер независимого милицейского профсоюза Михаил Пашкин. И еще раз подтвердил: «Все изложенные в статье «Рабы ОМОНа» факты — правда».

P.S. За несколько часов до того, как этот номер ушел в типографию, в редакцию поступило факсимильное уведомление (стр. 7) о том, что Следственное управление ГУВД Москвы вызывает журналистов The New Times для дачи объяснений.

В МВД радиостанции "Эхо Москвы" заявили, что тщательно изучат статью в The New Times и сделают официальное заявление. Однако представитель пресс-службы министерства Олег Ельников уже высказал уверенность, что с журналом будут судиться.

Публикации о неприглядном положении дел в московских правоохранительных органах журнал открыл статьей "Рабы ОМОНа" в начале февраля. В ней бойцы второго батальона ОМОНа столичного ГУВД, задача которого – разгонять уличные акции протеста, пожаловались президенту Дмитрию Медведеву на невыносимые условия работы и нарушения со стороны начальства. Московские омоновцы утверждали, что милицейское начальство с их помощью зарабатывает деньги. В частности сообщалось, что руководство батальона требует под угрозой лишения премии от каждого бойца выполнить план – задержать за смену трех человек. Кроме того со ссылкой на рассказы самих бойцов в публикации говорилось, что их нанимают для охраны коттеджей на Рублевке и офисов, а также чтобы "крышевать" проституток.

На следующий день сотрудники московского ОМОНа объявили о намерении обратиться в суд с иском о защите чести и достоинства в связи с этой статьей. Спустя еще несколько дней все десять омоновцев заявили, что не участвовали в написании статьи. Главред журнала Евгения Альбац была вызвана в управление организации дознания ГУВД Москвы для дачи показаний.

Между тем в журнале была опубликована новая статья "Как ломали бойцов ОМОНа", в которой рассказывалось, как на авторов скандального письма сразу начали оказывать давление, поэтому они и отреклись от своих слов. В редакции журнала побывал следователь и беседовал с Альбац в присутствии адвоката издания. После встречи Альбац сообщила, что никакого уголовного дела в отношения журнала пока не заведено.

Позже начальник столичного ГУВД Владимир Колокольцев, заявил, что служебная проверка не подтвердила фактов, изложенных в статье "Рабы ОМОНа" The New Times.

В журнале сообщают, что пока не получали никаких судебных уведомлений по поводу разбирательства со этими статьями, но заявляют, что, если таковое придет, готовы отстаивать свою правоту в суде. Редакция заявила, что располагает доказательствами того, что по крайней мере два бойца подразделения из десяти упомянутых в статье действительно приходили в здание – это Сергей Таран и некий прапорщик, лицо которого при публикации материалов съемки было скрыто